КОРОТКАЯ ИСТОРИЯ ЛЮБВИ... К МАТЕМАТИКЕ

Как известно, даже самая хорошая вещь, если довести ее до логического конца, до абсурда, может превратиться в нечто шокирующее.

Я хотел бы рассказать о встрече с одним поразительным Математиком XX века. Впервые я увидел его в 1993 году в очереди в столовую Высшей Нормальной Школы города Пиза (Италия), когда ему было уже за 75. В китайских кроссовках и потертых джинсах он был похож на вахтера или ночного сторожа. Поскольку его вид вовсе не соответствовал типичному посетителю - профессору или студенту - Нормальной Школы, которая является одним из самых престижных учебных заведений в Италии (к слову сказать, в бытность мою аспирантом Нормальной Школы, в ней приходилось в среднем по 2 студента на 1 преподавателя), то я попросил знакомого прояснить мне ситуацию. В ответ я получил удивленные взгляд и возглас: "Как, разве ты не знаешь? Это Эннио де Джорджи, один из великих ныне живущих итальянских математиков". Да мало ли бывает причуд в одежде? В Италии много.

Мое удивление многократно возросло, когда я встретил его в одном из студенческих общежитий. Он там ЖИЛ. Конечно, быт типичных студенческих общежитий в Италии и у нас немного отличается. Но это далеко не дом. Я приехал в Пизу в 1993, когда в Красноярске за хлебом нужно было стоять огромные очереди и вставать за молоком в 6 утра, когда мыло и сахар были по талонам. Но я был немного обескуражен Старым общежитием в Нормальной Школе. Комната (естественно, одноместная) представляла собой куб 4х4х4 метра с каменными стенами и полом. Мебель не менялась со времен Муссолини - шкаф, кровать, стол, тумба. В тумбе - устав Нормальной Школы 30-х годов. Удобства "во дворе". Душ по утрам только холодный.

Де Джорджи поступил в Школу в 30-х годах и практически всю жизнь прожил в том же общежитии, что и я. Сначала как студент, затем как аспирант, позднее - как профессор. Только в начале 90-x он переехал в новое общежитие, поскольку в его старых комнатах решено было сделать кабинет Директора.

Он стал знаменитым, решив одну из проблем Гильберта. Список этих проблем был составлен по случаю II Всемирного Конгресса математиков в 1900 году. В каком-то смысле, они стали программой для математиков XX века. Теперь это уже история, и новый век требует нового списка задач.

Его кабинет в Школе никогда не запирался (даже на ночь). Днем там всегда было людно - студенты, профессора, любопытствующие. Он щедро раздавал невероятно смелые гипотезы относительно проблем из совершенно различных областей математики - анализа, геометрии, логики ... Большинство из них были неверны. Но то, что удавалось реализовать, было КРАСИВО.

Он жил Математикой. Во время чужого доклада на конференции мог выйти к доске и поделиться красивой идеей, пришедшей в голову. Иногда не имеющей отношения к докладу. Представляете состояние докладчика?

У него не было ни семьи, ни детей. Он умер один, в общежитии, и был похоронен за казенный счет. О его смерти я узнал уже в Красноярске в 1997.

Нельзя сказать, что я не видел других примеров самоотверженной любви к Математике. Попав на кафедру теории функций КрасГУ в 1989, я был окружен людьми, которые тоже жили Математикой и заражали этой любовью других. Это и ныне покойный Александр Петрович Южаков (тогда зав. каф.), и ныне здравствующие Лев Абрамович Айзенберг, Август Карлович Цих, Александр Мечиславович Кытманов, Николай Николаевич Тарханов и многие другие. Но у них было что-то еще, что делало их ближе к обычным людям - любовь к охоте, к бане, к семье ...

Ну вот, осталось пришить какую-нибудь мораль и тем закончить свой рассказ. Однако каждый извлекает свою сугубо индивидуальную мораль (особенно из чужого опыта). Возможно, для кого-то основным выводом из моей истории будет настойчивая рекомендация использовать противозачаточные средства даже в случае самой Большой Любви.