ДВЕ ТЫЩИ ЛЕТ! КАКОЙ ТОГДА БАЗАР...

"ХХ-й век уходил не спеша, с достоинством. В бараке по-праздничному тепло и как-то особенно уютно потрескивали в печке дрова. От развешанных сушиться фуфаек шел парок, а с ним потихоньку уходила усталость, злоба, покидали обиды.

Заключенные тоже встречают первый Новый год нового века, который придет к ним равно как и ко всем: президенту, слесарю дяде Коле, одуванчиковой бабульке... Через час-другой здесь начнется маленький большой праздник: закипит на плитке чифир, стол заполнится гостинцами, что с любовью укладывали в праздничные посылки любимые руки, запоет-заплачет гитара. А сейчас здесь тихо. Тихо и хорошо. И почти слышно, даже почти видно, как уходит старый век - по праву уходит: вышел срок. Подожди, за твои поминки они, как здесь положено, обязательно выпьют. А пока каждый из них молча думает о своем. О красавице-жене, что ждет и пишет. О самых вкусных в мире дымящихся маминых пирожках. О речке, из которой еще пацаном таскал удочкой во-о-от таких карасей. И каждый из них провожает век уходящий, оставляя в нем свои ошибки, непутевую свою судьбу. И ждут они века нового, как белого чистого листа, чтобы начать в нем новую жизнь. Пусть начать ее здесь, но непременно выйти и завязать. В эти минуты зарок завязать дает себе каждый.

Они сейчас не вспоминают шуршание зеленых банкнот, блеск угнанных дорогих машин. Им бы тепла и немного любви надо. И верят они, искренне верят в то, что все у них в новом веке получится; и он для них уже как спасательный круг, как нечто абсолютно осязаемое. И для части из них он, действительно, станет таким - новым, честным, спасительным. Для кого-то, конечно, нет. Но они пока не знают об этом и не верят в это. Они все хотят стать лучше, чище и навсегда порвать с прошлым. Да, в жизни прошлой многое не так, но, жаль, не получалось по-другому. В новом веке должно получиться. И пусть ознаменуется он их выходом на свободу и началом новой страницы их жизни.

И пусть спокойно и с миром уйдет это век, забрав с собой все плохое. И он уходил, обыв положенное от звонка до звонка..."

Как там у Егора Летова: "Глобальные лампочки, глобальные девочки..." Вот и "Век нынешний, век минувший" - глобально. Очень. Время гениальных технологий и фантастических разработок, роботовых тамагочи и телепузиков. За всем этим мы забываем, что изначально человек - существо слабое, нуждающееся в любви и заботе себе подобных. Забывая, становимся более скупыми на ласку, прощение, жалость. А жаль. И только оказываясь вдали от близких, от так называемых благ цивилизации, человек остается наедине с собой, своей сущностью, задумывается о том, что готов отказаться от всего: натяжных потолков, электронной почты, свиных ножек под винным соусом взамен на любовь, понимание, прощение. И пусть зэки - далеко не лучшая часть общества, и. возможно, кому-то покажется абсурдным, что такую глобальную возвышенную тему я попыталась выразить, коснувшись судеб заключенных. Но мне очень хочется, чтобы люди поразмышляли над этим. Потому именно в изоляции от человечества подчас рождается понимание человечности, жалости, доброты.

Для большинства из нас - тех, кто на свободе, слова "Вера, Надежда, любовь" - банальные, поднадоевшие. Для них - заключенных - эти слова становятся главными. Мне нравятся слова замечательного поэта Михаила Исаевича Танича:

Вера... Надежда... Любовь... Это ведь самое дорогое, самое лучшее, что есть в человеке. В веке нынешнем. В веке минувшем. Всегда... Нужно попытаться проникнуться этим, пока оно рядом. Тогда меньше шансов будет этого лишиться.